Пальцы на окне оставили силуэт из крошечных капелек, замутнивших стекло. На улице стоял мороз, не очень сильный, но изукрасивший все вокруг оконной рамы легким изящным узором. Редкие крупные снежинки проносились мимо, отражая свет, льющийся из комнаты. Профессор Заклинаний улыбнулся каким-то своим мыслям и повернулся, окинув взглядом свой кабинет. Помещение было само по себе не очень большим, а теперь и вовсе казалось крошечным, поскольку свободного пространства здесь хватало ровно на четыре шага в одну сторону и на два шага в другую. Все остальное место занимали кипы книг и свитков, различные штуковины непонятного назначения, летающие тут и там писчие перья, свечи, хрустальные шары всевозможных размеров, а также елочные игрушки, подвешенные в воздух за компанию к уже существующей канители. Но больше всего места занимал на данный момент видавший виды чугунный котел внушительных размеров, поставленный между рабочим столом и камином, и обставленный вокруг различными склянками, мерными весами, связками трав, высушенных животных и прочих ингридиентов. Да, Вил помимо всего прочего практиковал и зельеварение.
Вдруг летающее перо столкнулось со свечой и загорелось, осыпав профессора черным пеплом.
- Хей, хей, не дурите мне там! - пригрозил чудак левитирующим предметам, добродушно улыбаясь.
Подойдя к камину, Вильям закинул туда пару поленьев. Огонь, замерцав от избытка пищи, разгорелся с новой силой. Блэйк заглянул в мерно кипящий котел и, задумавшись на миг, не сверяясь с весами, всыпал в зелье щепотку какого-то порошка. Содержимое котла резко изменило цвет с зеленовато-болотного на люминесцентно-голубой и задымило. Закашлявшись, Вилли вытащил палочку и несколькими пассами скрутил весь дым в шар, отправляя его в каминную трубу.
- Так... Судя по запаху, я сварил резину. Браво.
Критически осмотрев получившееся зелье, профессор вернулся к столу и принялся листать большую потрепанную книгу, жестом подозвав поближе несколько свечей.
- Где же это... - бормотал он, перебирая страницы. - Я же помню, этот индикатор был здесь... Где-то между 333 и 666... Э... Интересно.
Котел тем временем угрожающе задрожал, его содержимое, пенясь, поднималось над уровнем горла, угрожая вот-вот вылиться наружу. Рассеянно подняв взгляд на странные звуки, Блэйк вдруг стремглав перескочил прямо через стол, вмиг оказываясь рядом с варевом.
- Нет-нет-нет-нет-нет, профессор Тсунаде, я знаю, это ваш тяжелый взгляд жаждет снова оказаться на мне! - говоря сам себе этот бред, Вильям лихорадочно перебирал склянки, а потом с тяжелым вздохом плюхнул в котел содержимое одной из них, явно наугад.
На его счастье, это сработало. Бурлящая ядерно-голубая жидкость сменила цвет на прозрачный, оседая.
- Фух... Ну вот, - подытожил Вилли, - кажется, готово. Я знал, всегда нужно доверять своей интуиции!
Вдруг пролетающая над котлом свеча обронила каплю воска. Видели бы вы взгляд профессора, когда он молниеносным движением поймал на ладонь эту капельку. Сбросив в сторону моментально застывший воск, он воскликнул:
- Вы издеваетесь! Вы же... Вы... - он чуть не задохнулся от возмущения. - Вы зачарованы на несгорание, как вы можете капать?! - вдруг переменившись в лице, он с интересом поймал ту самую свечку. - Хотя погодите... Очень интересно... Надо будет изучить этот феномен.
Задув огонек, он положил свечу в стоящий неподалеку сундучок, вновь обратив свое внимание на котел. Взяв черпак, профессор Блэйк перелил в склянку немного зелья, посмотрел на свет и постучал ногтем по стеклу.
- Отлично! - огласил он результат своих наблюдений.

Профессор Заклинаний едва не выронил из рук драгоценную склянку, когда с криком и грохотом открываемой двери в его кабинет ворвалась... да, это всего лишь ученица, а не орда темных магов, решившись воздать ему по старым счетам. Успокоившись на этот счет, Блэйк поставил на каминную полку результат своих сегодняшних изысканий и подошел к ученице. Он не совсем понял, что такое она ему кричала, зато его заинтересовало нечто другое. Неуловимым движением сняв застывший воск с носа гриффиндорки, он задумчиво посмотрел на летающие свечи.
- Одно из двух. Либо у заклинаний, оказывается, может закончиться заряд... Что странно, ведь я покупал их в Косом переулке, а не зачаровывал сам... Либо от слишком долгого пребывания в моем кабинете эти свечи обзавелись зачатками разума и своеобразным чувством юмора... Как считаешь?
Вдруг, вспомнив о чем-то, только для него самого очень важном, Вилли в два шага оказался рядом со своим письменным столом, выворачивая наружу все ящики. Надо сказать, стол этот достался ему в качестве переходящего приза от предыдущего преподавателя, но несчастный предмет мебели уже успел претерпеть некоторые изменения. В частности, увеличение количества ящиков, а главное, их внутреннего объема. Можно сказать, нижний ящик профессорского стола являл собой и вовсе "черную дыру" или "бермудский треугольник", ибо все, что попадало туда, проваливалось в какую-то бездну из нагромождений разного рода магических и не-магических предметов, так что найти там что-то определенное не представлялось возможным в принципе. Покопавшись немного во втором сверху ящике, Вильям досадливо махнул на него рукой и достал палочку. Манящие чары подействовали, так что в его руках оказался... одноразовый магловский шприц в упаковке.
Вновь взяв скляночку с зельем, он набрал в шприц немного ее содержимого и, закатав до локтя рукав рубашки на левой руке, почти профессиональным движением ввел зелье себе в вену.
- Это эффективнее, нежели пытаться выпить эту гадость, - пояснил он ученице...
...и вдруг заметил ее существование. Как и следовало ожидать от этого чудика, он только сейчас начал осознавать происходящее. Что на пороге его кабинета, оказывается, стоит светловолосая девочка-второкурсница, сжимая что-то шевелящееся под мантией. Удивленно заморгав, будто прийдя в себя, Блэйк, наконец, обратился к ней по-нормальному:
- Ах, мисс Нарумо... Прошу прощения, вы что-то хотели от меня?
"Любопытно. Время позднее, да и ожидать можно кого-нибудь вроде мистера Ягами или мистера Крама, но никак не ее. В спорных ситуациях логичнее обращаться к декану или директору, но вовсе не ко мне, который вообще не имеет отношения к разрешению каких-либо вопросов..."
И правда. Тем интереснее узнать, зачем же Нарумо Каноэ пришла именно в это время именно в его кабинет.
Какая-то из свечей все же ухитрилась капнуть воском в котел, подтверждая вторую из гипотез профессора, так что кабинет вдруг озарился ярко-зеленой вспышкой, и все свечи разом погасли. Вильям осторожно повернул голову, все еще крепко держа за плечи ученицу, которую успел закрыть собой на случай катастрофы.
- Потрясающе... - оценил он произошедшее. - Хорошо, что я вовремя успел перелить часть зелья.
Будто в качестве особого издевательства над ним, раскачивающаяся от взрыва колба, постукивая донышком о каминную полку, окончательно потряла равновесие и свалилась на пол, со звоном разбиваясь. Огонь в камине тоже стал каким-то зеленым, как от применения летучего пороха.
- М-да... - только и сказал Вилли, вдруг заходясь в истерическом смехе. Ну а чего вы от него ожидали? Уныния или ругани? Да ни в жисть!
- Не бойся, это не опасно, - успокивающе заявил он Нарумо. - Наверное...

"А это что еще такое?"
Вильям с превеликим интересом рассматривал попавшую в его загребущие лапы зверюшку. Повертев крылатого щенка так и сяк, он успокоился только тогда, когда оный ощутимо тяпнул его за палец.
- М-да... - пробормотал он. - Как ни странно, ко мне более благосклонны кошки...
Ученица упрекала его за то, что он подверг ее опасности, и настаивала на какой-то помощи... Интересно, она бы и профессора Морино так же пожурила за безответственность при случае? Или это Блэйк такой везунчик, что его профессорский статус вечно ставят ни в грош? Хотя отнюдь не все, часть учеников относились к нему столь же подобострастно, как и к другим учителям. Если так посудить, то как раз те, кто видел в Вилли улыбчивого добряка, с которым можно себе позволить многое, как раз и считались им самим более разумными, нежели остальные. К менее разумным также относились те, кто думали о профессоре Заклинаний, как о чудаковатом придурке, которого можно или сторониться, или вовсе не обращать на него внимания. Такой подход тоже был не вполне верным и даже мог "аукнуться" подобным ученикам мелкими (и не очень) неприятностями.
Щенок неведомой летучей породы был изъят из рук Вильяма, а Нарумо продолжала отчитывать Блэйка за все его пригрешения, в частности, за его опыты с зельями. Он спокойно дался ей на "растерзание", с немного ироничной улыбочкой глядя на старательные попытки белокурой второкурсницы исправить его, профессора, оплошности. Она могла бы, в принципе, и обратить внимание, что Вилли совершенно наплевать на собственную шкурку. Это было весьма заметно даже при столь тусклом освещении: обычно прикрывающий все, вплоть до кисти руки, рукав его рубашки открывал сейчас обзор на немалую коллекцию шрамов чудака-экспериментатора. Учитывая, что калечиться он мог каждый божий день, за всю свою жизнь он наполучал рекордное количество различных травм. Хотя самые жуткие шрамы, либо же те, которые перепадали на лицо или кисти рук, по большей части были заживлены настолько, что заметить их можно было только при довольно близком рассмотрении. Шокировать кого-то своим внешним видом Вильям не любил, он и без того был достаточно заметен своим поведением. Но поведение можно при желании изменить, а вот если оставить метку на лице, к примеру, то скрыть ее так просто уже не получится, а это бы помешало некоторым его планам.
Не перебивая, он внимательно слушал все, что говорила ему ученица, все так же беззлобно ухмыляясь. Когда она выдала "заклинание" про больного дементора, Вильям сдавленно хрюкнул, прижав ко рту свободную руку. Ну до чего забавное существо... Интересный склад психики, нечасто такое встретишь.
Наконец, поставив ему завершающий ультиматум и рассказав про то, что же за щенок такой достался ей, она умолкла, выжидательно глядя на Блэйка. Аккуратно сняв ее ручку, он принялся восстанавливать кабинет и освещение в нем, попутно отвечая ученице:
- Знаешь, милая, по сравнению с тем, что я ввел себе в вену, небольшое заражение мне не очень-то страшно, - он рассмеялся. - Через пару минут должно подействовать, посмотрим, что будет.
Отойдя к камину, он присел перед огнем, систематично рассыпая в мелкий песок осколки старой колбы - восстанавливать ее нет смысла - и на какое-то мгновение задумался. О том, что никто и никогда не проявлял о нем подобного беспокойства. Да, пара старых друзей была не прочь вытащить его в очередной раз из-под обломков дома после неудачного эксперимента, они могли даже помочь с этим самым экспериментом, но не более того.
"М-да. Маленькая миленькая девочка. Которая вдруг побеспокоилась о совершенно обезбашенном мне. Интересно, они все такие?"
Свет в камине вернул свой первоначальный янтарный цвет, и Вильям удовлетворенно кивнул.
- Что ж, а остальные проблемы будем решать по мере поступления, - бодрым тоном объявил он, вставая на ноги и оборачиваясь к девочке. - Для начала вот это...
Подойдя к книжному шкафу со стеклянными дверцами (к слову, единственный такой шкаф, остальные представляли собой просто грубо сколоченные полки), он достал оттуда небольшую книжку в плотном переплете и бросил ее ученице.
- Держи! С первых страниц перебьет твою тоску по ушедшему миру, ты ведь о книге, я правильно понял?
Он ободряюще улыбнулся и, подойдя, снова взял в руки щенка.
- Симуран, говоришь? Удивительно... - с неподдельным интересом глядя в мордочку детенышу, Вил обдумывал варианты дальнейших действий. - Это какая-то из магловских легенд? Никогда не слышал о них... Но все когда-нибудь случается впервые, верно? Какое... милое создание... - вернув симурана гриффиндорке, он огласил решение: - Мне кажется, такие должны водиться в гористых местах, дремучий лес не для них. В Запретном лесу есть скалистая местность, но это... это очень далеко... Впрочем, иных вариантов, откуда он может быть, я все равно не вижу. Только из нашего леса... Как он попал к ученикам - вопрос отдельный, и, скорее всего, неразрешимый. А вот что с ним делать дальше, это вполне понятно.
Подхватив с гвоздя свой плащ-мантию, Вильям взглянул на ученицу. На лице его отражались воюющие друг с другом противоречия. Услышав про Запретный лес, она наверняка не захочет просто отдать ему щенка и забыть об этом. И что с ней делать, если она вдруг сделает жалобные глазки и попросится с ним? М-да...
Вдруг закружилась голова, и Блэйк тяжело прислонился к стене. Зелье подействовало...
Закашлявшись, он рваным движением расстегнул воротник. Волосы закрывали ему лицо, но было видно его извечную улыбку, которая стала лишь шире, когда ему резко поплохело. С накинутой на одно плечо мантией он прорвался сквозь наваленный на полу хлам к столу. Вспомнив вдруг о ней, поспешил успокоить Нарумо:
- Все в порядке, не бойся. Это вполне ожидаемый побочный эффект...
Записав что-то на куске пергамента, он поднял голову к потолку, прикрыв глаза и глубоко дыша. Наконец, он хрипловато рассмеялся и сказал:
- Вот и все. Гляди...
Щелкнув пальцами, он зажег разом все свечи в комнате. Они закружились под потолком медленным вихрем, мерцая от движения. Довольный собой, Вилли продолжил фокусничать, несколькими взмахами рук разобрав хаотично лежащие по кабинету предметы, приводя их в относительный порядок, собирая в стопки книги и свитки. Наконец, завершающим пассом он совершил своеобразную шутку над ученицей, изменив цвет ее волос на иссиня-черный. После этого он оперся руками о стол, будто окончательно выдохшись.
- Фух... Ха-хах... Неплохо для первого раза, а? Сыворотка, увеличивающая магическое накопление в человеке... То есть, я как бы сам себе волшебная палочка. Совершенно бесполезная вещь, действующая пока только не более минуты и имеющая целую кучу неприятных побочных эффектов. Но она работает! Да!
Продолжая ликовать, он с сияющей физиономией посмотрел на Нарумо:
- Ну что, пора найти маму этого малыша?

Собственно, посмотрев на Нарумо, Вильям вдруг заметил, что она как-то подозрительно близко от него. И когда успела? М-да, нередко бывает так, что он вовсе не замечает ничего происходящего вокруг. В том числе маленьких девочек, которые так трогательно о нем беспокоятся. Эх, сказал же, что ничего страшного...
"По-хорошему бы тебе, дорогуша, испугаться да убежать куда. Щенка бы я в любом случае вернул родичам, зато ты была бы в безопасности... Но нет, это же Нарумо Каноэ, которая никак не возьмет в толк, что лучше держаться от меня подальше. Интересно, есть вообще то, чего она испугается?"
- Насчет кольчатых червей не знаю, но как ты можешь ручаться за то, что я не смогу регенерировать, если от меня, скажем, останется голова? - Вилли саркастично захихикал. Нет, конечно, это чушь полная, но пусть поломает голову, так ли он крут, как может прикинуться.
Черноволосой она выглядела совсем иначе, даже ее светлые брови изменили цвет. Забавно... Ему только так кажется, или она и правда словно олицетворяет сейчас чертенка, который прячется глубоко внутри? Потому что если его на самом деле нет, и белокурый ангелочек и есть истинное лицо этой девочки, то можно смело вписывать ее в свою записную книжку, в разделе "неизученные феномены". Тем более, что она из маглов. В семьях магов куда проще поддержать атмосферу сказочной наивности, чтобы вырастить такое дитя. Правда, после этого отдавать свое чадо в школу будет означать его медленную казнь. Такие дети абсолютно не приспособлены к жизни. Чего не скажешь, собственно, об этой гриффиндорке.
- Любопытно, а за что я должен мстить вам, мисс Нарумо? - доброжелательно улыбнулся он в ответ. - Это заклятье Орландо, к счастью или к сожалению, оно развеется через некоторое время. Высшая транфигурация. Сложная и страшно неудобная вещь, может подвести в самый неподходящий момент. Оборотное зелье и то надежнее. Но, как понимаешь, с помощью Орландо можно не просто принять чужой облик, но и вообще изменить себя как угодно. Чем и пользуются некоторые девушки, достигшие определенных навыков в колдовстве... На свой страх и риск, хочу заметить, ведь конфуз выходит просто фееричный, если красавица вдруг у всех на глазах превращается в уродину, какой и является на самом деле. Так что, ежели хотите иметь такой цвет волос, лучше воспользуйтесь краской, - он неопределенно пожал плечами.
Да, была у него такая странная привычка. Общаясь с кем бы то ни было, он постоянно перескакивал с "вы" на "ты" и обратно. Исключение составляли разве что учительницы и директор. И было не ясно, то ли Вильям относится к ним уважительнее, чем ко всем прочим, постоянно окликая на "вы", а то ли напротив, не особо любит женщин, которые старше двадцати лет.
Тем временем, объявив о том, что пока профессору не полегчает окончательно, они никуда не пойдут, Нарумо
нанесла ответный удар. В том плане, что решила вдруг поиграть с длинными, неаккуратно стрижеными волосами Блэйка.
Вообще, ему было очень странно, что эта девочка беззастенчиво вторгается в его личное пространство и позволяет себе с ним абсолютно все. То жмется к нему, то гладит, то вот, пожалуйста - и вовсе потешается над ним, завязывая бантики. Вильям стоически терпел всё это, тем более, что не возникало ни малейшего желания осадить или оттолкнуть ее. Уж больно милая.
Сделав вид, будто каждый божий день ходит по школе с косичками, Блэйк решительно заявил:
- Я в полном порядке, так что нам пора выдвигаться! Нарумочка, оставь щенка мне и беги за метлой и теплой одеждой, а то уже совсем скоро будет отбой, лучше успеть до этого.
Да, он решил взять ее с собой. Черт с ним, с опасностью, хорош он будет, если не сможет защитить ученицу. В конце концов, небо над Запретным лесом куда безопаснее, чем то, что под кронами. Отчего-то совершенно не хотелось отправлять ее в гриффиндорское крыло, запретив участвовать в спасательной операции.
- И не спорь. Жду тебя перед кабинетом Заклинаний, неподалеку есть выход наружу, оттуда и стартуем.
Тем временем сам профессор, усадив симурана на стол (каждые несколько секунд приходилось возвращать непоседливую зверюшку обратно) принялся искать что-то в ящиках стола. Покопавшись там какое-то время, он хлопнул себя по лбу, сетуя на свою забывчивость, и взял что-то с полки, а что-то призвал из своей личной комнаты с помощью манящих чар. Приготовления к экспедиции почти завершены, осталось дождаться Нарумо. Обмотав вокруг шеи ярко-красный шарф, Вильям взял щенка и направился к дверям.

Ждать пришлось сравнительно недолго. За это время Вильям успел перебрать часть содержимого своей дорожной сумки, размышляя над предстоящей кампанией, и пять раз поймать непоседливого симурана.
Нарумо Каноэ. Очень странная девочка. Весьма своеобразная. Такое впечатление, что она не знает, что видит мир иначе, нежели остальные. По крайней мере, такое сложилось мнение у Блэйка. Святая простота… Такие запросто могут и по воде ходить пешком, если не сказать им заранее, что это невозможно. Есть, конечно, и другой вариант. Предположить, что все ее действия не есть следствие чистой души, а лишь холодного расчета. Но в это слабо верится…
А впрочем, можно узнать наверняка. Достаточно правильно спланировать дальнейшие действия. Вопрос в том, стоит ли?
Возможно, истинная причина того, почему Вильям решил взять ее с собой, крылась как раз в том, что он хотел понять. Хотел поставить очередной свой эксперимент. Только на сей раз ему не потребуются магические ингредиенты и  особые заклятья – не обязательно даже пользоваться Легилеменс. Вообще, там, где можно обойтись без магии, стоит обходиться без нее. И чтобы разобраться и раскусить природу второкурсницы, достаточно просто понаблюдать за ней в разных условиях.
За такими вот глубокомысленными размышлениями его и застало «триумфальное» возвращение Нарумо. Симуран как раз в очередной раз изловчился и спрыгнул вниз с его рук, так что профессор машинально взмахнул руками по воздуху, пытаясь поймать щенка, как вдруг ему пришлось подпрыгнуть на два метра к потолку. Прокричав что-то нечленораздельное, Блэйк резко развернулся к предполагаемому противнику. Но это оказалась все та же ученица, которая теперь удивленно хлопала своими сапфировыми глазками. Похоже, для нее эта внезапная атака оказалась не меньшей неожиданностью, чем для жертвы ее же нападения.
Будто подтверждая ход его размышлений о своей нетривиальности, девочка нервно засмеялась, попятившись назад, и почти сразу же вытворила нечто совершенно необъяснимое.
- Э-э-э… - протянул профессор Заклинаний, пытаясь переварить разом все события минувших нескольких секунд и ошалело рассматривая врученный ему цветок.
Он скосил глаза в сторону, туда, где вилял хвостом неугомонный щенок. Блэйк был готов поклясться, что песик откровенно веселится, глядя на всю эту сцену.
- Смешно тебе, да? – притворно злым тоном сказал он симурану, все еще потирая пострадавшую часть тела.
…И вдруг сам расхохотался, оценив происходящее со стороны. Смеялся Вильям одновременно пугающе и заразительно, в зависимости от того, чего вы больше от него ждете: жуткого смеха отпетого маньяка или же добродушную улыбку миролюбивого профессора. Понять, что означает на самом деле этот заливистый, лающий смех, не представлялось никакой возможности.
- Нарумочка… - все еще всхлипывая от смеха, он взял ее за плечи и, подняв, поставил на ноги. – Безусловно, я возьму тебя в жены! Мне как раз некому заниматься классификацией ядов – вот, на правах моей супруги и займешься. Тем более что мне еще не давали такого экстравагантного повода для женитьбы.
Он ласково потрепал ее по волосам, давая однозначно понять, что все это шутка. Сейчас он больше походил не на учителя, а на заботливого отца, готового простить какие угодно шалости своей любимой дочке.
Блэйк вновь повернулся к собачонке.
- Ну ладно, Эйнштейн… А ну поди сюда! – но «великий ученый» увернулся, заливаясь радостным тявканьем.
Задумчиво сжав губы в узкую полоску, Вильям повертел палочку между пальцами, обдумывая варианты поимки животного. Вытащив из кармана чистый носовой платок, он развернул его и трансфигурировал в подобие сумки, которую было бы удобно повесить на шею и посадить в нее щенка. С неудовольствием он заметил, что на темном материале сумки остались слабые отпечатки веселеньких цветочков, которыми прежде был изукрашен платок.
- Ненавижу трансфигурацию, - прокомментировал он, вручая сумку ученице. – Понесешь его ты, хорошо? Тебя он лучше слушается.
Наконец, он резко развернулся к симурану, выпалив:
- Мобиликорпус!
Щенок обиженно тявкнул, повисая в воздухе: он не ожидал такой подставы и не успел убежать от заклятья. Вильям переместил его прямо в руки девочке. Подойдя к ней, он одел ей на шею довольно тяжелый серебряный кулон:
- Если вдруг что, откроешь его и дотронешься до того, что внутри. Это портключ. И если я скажу тебе уходить, ты сделаешь это без пререканий, что бы ни случилось, договорились?
Легонько подтолкнув Нарумо к выходу на открытый переход между отдельными частями замка, он последовал за ней туда, где вовсю бушевала метель. Безумная затея, не так ли? Верно. Самое то для безумца.
Задержавшись на секунду, он повертел розу, которую все еще держал в руках.
- Ну и ну… - невнятно пробормотал он себе под нос, пряча цветок за пазуху.
Он сделал еще шаг, и в лицо ударили колючие хлопья снега. Захлебываясь от нахлынувшего вдруг ощущения свободы и ветра, Вильям сделал несколько жадных глотков морозного воздуха, который стужей прокатился почти до самых легких, обжигая гортань. Но это было потрясающе приятное ощущение.
- Погода нелетная, а? – прокричал он, перекрывая свист вьюги. – Ничего, прорвемся! Помни про портключ!
О, да. Абсолютно безумная и безответственная авантюра. Зато прекрасный способ узнать, что кроется под грифом «совершенно секретно» в душе ученицы. А уж ответственность за это… Как говорится, не так страшна Тсунаде, как ее… Хм… Как что, собственно? Тсунаде страшна в гневе, это точно. Вот и увидим, хватит ли неземного обаяния Вилли на то, чтобы справиться не только со снежной бурей, но еще и с бурей в лице директора. Если она узнает, конечно… Похоже, он все еще остался тем, кем и был – безбашенным мальчишкой, постоянно отнимающим баллы у своего факультета бесконечными выходками, порой опасными для жизни.
Вильям Блэйк оседлал свою старую метлу, подавая пример Нарумо. На их удачу, лететь пришлось по ветру, так что снег плотно облеплял их спины, зато не бил в лицо. Когда они приблизились к темному ковру Запретного леса, стелющегося внизу, ветер и вовсе стих, только кружились в воздухе снежные хлопья, создавая какую-то почти неуместную здесь атмосферу праздничности.

Он улыбнулся, подхватывая девушку и предотвращая ее падение. Улыбнулся не так, как это бывает обычно - дурашливая демонстрация полного набора зубов или же насмешливый оскал... Улыбнулся мягко, одними уголками губ. Было что-то в ней необыкновенно трогательное. Хотя, быть может, все маленькие девочки вызывают умиление, особенно если познакомиться с ними поближе.
Блэйк не удержался от того, чтоб несильно прижать к себе Нарумо. Впрочем, он почти сразу ее отпустил, дабы не вводить в еще большее смущение. Ему подумалось, что сделать это стоило хотя бы ради того, чтобы посмотреть на ее реакцию. Но в тот момент он совсем не думал об этом. Не думал о последствиях? Как это странно... О чем он думал тогда?
- Застегнись, здесь очень холодно, - рассеянно бросил он ей, рассуждая о своем. - Если простынешь, я не допущу тебя к своим лекциям, - добавил он уже более осмысленно, усмехаясь.
Эта поставленная с ног на голову угроза показалась ему уместной. Но причина вновь становилась загадкой. Обычно наказывают дополнительными занятиями и отработками... Но Вильям решил, что девочка напротив будет рада, позволь он ей побыть подольше в его обществе. Возможно, ему это только кажется. Зато, чтобы выяснить это, достаточно посмотреть на ответные действия ученицы. Все просто. И в то же время непонятно.
Он сделал несколько шагов сквозь глубокий снег, но потерял равновесие и свалился в сугроб. Как это похоже на Вилли... Без комичного падения с размахивающими, как крылья (пингвина, разве что), руками, не обходится ни один эпизод с его участием. Таков уж он. Клоун. Выкарабкавшись из снега, он придирчиво осмотрел себя со всех сторон, отряхиваясь от снега и возвращаясь в Вильяма Блэйка из неведомого снежного человека. Очки и вовсе оказались все в снегу. Недолго думая, Вил подул на стекла, пытаясь сдуть снежинки. Как вы понимаете, эффект получился обратный - снежинки растаяли, а его дыхание осталось белым туманом на холодном стекле. Вильям предпринял вторую атаку - план Б находился в одном из многочисленных карманов его мантии. Но носовой платок уже был изъят и трансфигурирован ранее, о чем чудак-профессор, конечно же, забыл... С саркастичной улыбкой и горестным вздохом Вилли вытряхнул снег из карманов и водрузил на нос очки, которые теперь были почти бесполезны.
Запутавшийся в сумке щенок возился и поскуливал. Профессор поднял его из снега, вешая себе на шею. Они приземлились на небольшом ровном пятачке среди скальных утесов. По его расчету, именно здесь должны были водиться крылатые псы. Но в метель, к тому же в темноте, они все должны были сладко спать в своих уютных пещерах, защищающих их от ветра и снега.
Вильям задумчиво огляделся по сторонам, прикрывая лицо рукой от острых снежинок. Когда он вышел из-за скалы, спасающей от ветра, белые звездочки обратились в подобие миниатюрных сюрикенов, норовящих оцарапать кожу. Впрочем, ничего, кроме неприятных ощущений, они доставить не могли.
- Держись за мной, пожалуйста, - обернулся он в сторону девушки.
Но как он ни старался, не видно было ни зги. В такую метель вообще мало что можно различить даже при дневном свете. Возможные пути решения проблемы рождались в голове Блэйка и отметались в сторону. В конце концов, он все-таки нашел единственный наиболее эффективный вариант. По принципу "если Магомет не идет к горе..." Но у этого способа были свои недостатки. В частности, эту свою особенность Вилли желал оставить в тайне для учеников. Но они зашли уже так далеко...
Он вновь посмотрел на Нарумо. Янтарными глазами с каймой светлого меха.

"Уф... И почему мне кажется, что что-то пошло не так?"
Сознание Вильяма Блэйка отличалось специфичной "многоканальностью" - он мог думать одновременно о нескольких вещах, порой абсолютно при этом забывая о реальности. Этим, кстати, объяснялась и его неуемная болтливость в некоторые моменты: он просто продумывал сразу несколько тем для разговора и оттого взахлеб пытался поведать обо всех сразу. И сейчас он тоже думал сразу о нескольких вещах.
Во-первых, это крылатые псы. Ему уже пришла в голову гениальная, на его взгляд, идея, как же все-таки передать щенка его родителям.
Во-вторых, это ученица. Вилли также страдал легкой формой эмпатии, так что почувствовать столь непривычные эмоции было в порядке вещей. Ведь они проявлялись как внешне, так и внутренне. Редко когда увидишь нечто такое, но... Кажется, эти мысли пошли уже по которому кругу, верно? Удивление, восхищение, но ни капли понимания. Такова была реакция Блэйка на то, что он ощущал в этой необычной девочке. Обосновать логически то, что он чувствовал, Вильям никак не мог. И это заставляло его, как зависнувшую компьютерную программу, прогонять эти мысли в голове снова и снова.
Ну и в-третьих, он рассуждал о возвращении обратно, об испорченном зелье, о горячем кофе, и так далее, и так далее...
Таким образом, приняв решение принять свою анимагическую форму, он совершенно не подумал, что может напугать Нарумо. Просто... просто забыл об этом. Он хотел было извиниться, но из волчьей пасти раздалось только какое-то виноватое поскуливание. На его счастье, девочка быстро догадалась, что же именно произошло. Впрочем, в мире магии бывает и не такое, так что понять, почему на месте профессора вдруг оказался дикий зверь, было все-таки вполне возможно.
Щенок все еще висел в сумке у него на шее, но из-за глубокого снега почти проваливался в сугробы. Извернувшись, Вильям схватил сумку в зубы и поднял повыше голову. По прежнему не было видно ни зги, но в облике зверя ориентироваться в снежной темноте было гораздо проще. Наперекор ветру бурый волчара протаранил грудью сугробы, чтобы выбраться на относительно открытую площадку на скале. Ветер здесь был особенно сильный, так что весь снег попросту сдувало.
"Наверняка ведь простудится... Не стоило ее с собой брать, дурная твоя голова, Вил... Ничего, я что-нибудь придумаю"
Опустив щенка на камень, он посмотрел вверх, туда, где из черных туч просыпа'лись на землю мириады клочков этого ледяного пуха, что здесь нещадно гнал и разносил повсюду ветер. И тут Блэйк издал протяжный, пронзительный вой, отражающийся эхом от каменных глыб. И снова, еще громче, выпуская облачка пара из пасти. Умолкнув, он прислушался.
Но все было тихо, лишь завывала вьюга. Повертев головой туда и сюда, словно можно было что-то различить, он раздосадованно опустил голову. Не вышло...
И едва он отчаялся, как вдруг вдалеке послышался ответный вой. Вильям радостно вскинул мохнатые уши. Получилось!
Вскоре показалась стая. Гордые крылатые псы, пятеро ситуэтов показались из мрака, словно изниоткуда. Настороженно поводя ушами и принюхиваясь, они смотрели на пришельцев, не решаясь подойти ближе, словно оценивая силы.
Да, верно. Анимаги умеют общаться с животными. Есть у них и такой дар. На это и рассчитывал Вильям, обращаясь в свою анима-форму. Но дело в том, что звери не общаются друг с другом теми же сигналами, как это делают люди. Их сознание, их восприятие разительно отличается от привычной нам речи, так что понять их можно разве что при помощи интуиции. И теперь между Вильямом Блэйком и вожаком стаи произошел некоторый диалог... Если попытаться хотя бы приблизительно перевести его на человеческий язык, вышло бы примерно следующее:
- Кто? - вопрошал вожак.
- Не враг, - отвечал ему Вильям. - Вот, сын вашей стаи.
- Чужак здесь. Ты привел врага в наш дом, - симуран пристально смотрел на юную волшебницу. - Чую, она из сильных. Мы можем разорвать и сильного, и тебя. Враг в нашем доме, придут другие сильные, если вы не станете нашей пищей.
- Она друг, - возразил волк. - Мы отдаем вам сына вашей стаи и уходим. Навсегда.
Вожак на миг обернулся на своих соплеменников, безмолвно совещаясь с ними.
- Согласны. Уходите и не возвращайтесь. В стае много воинов, мы можем разорвать много сильных, прежде чем вернемся земле.
- Нам это не нужно. Мы согласны.
- Мы благодарны тебе, брат.
После этого Блэйк отступил на несколько шагов назад, оставляя жалобно скулящего щенка на попечение его семье. Симураны подошли ближе, один из них взял малыша за шкирку, после чего все пять крылатых собак взмыли в небо, тотчас пропадая из виду. Волк проводил их взглядом, почти незаметно для глаза приобретая свою истинную форму. И теперь уже человек стоял на скале, глядя в небо.
- Ты, должно быть, совсем замерзла? Прости, что напугал.
Вильям подошел к девочке, закрывая ее собой от беспощадного ветра и дотрагиваясь до ее руки. Пальцы Нарумо были наощупь ледяными. И, хотя маг только что стоял всеми четырьмя лапами на промерзлом камне, его прикосновение было теплым.
- Зато согласись, это было незабываемое приключение? - профессор улыбнулся в своем обычном духе. Казалось, он вообще никогда не унывал. Что ни случись - а Вильям все улыбается... - Открой медальон, коснемся ключа одновременно, чтобы вернуться.
Портал вел в личную комнату профессора, так что это был наилучший способ преодолеть обратный путь. Портключ выглядел как маленький плоский камешек, антрацитово-черный, гладкий и блестящий. Он почти идеально подходил по форме к круглому амулету.

Чудесное маленькое создание. Невозможно не проникнуться теплыми чувствами к этой девочке, что так трогательно цепляется за него, отчаянно храбрится, пытается убедить его, что все с ней в порядке, что совсем она не замерзла, а окоченевшие руки – просто досадная ошибка…
Порывы ледяного ветра обжигали открытую кожу - лицо, руки и шею, трепали его волосы и ярко-красный шарф. Но уже через миг их обоих накрыла волна теплого воздуха, который казался горячим на фоне былой вьюги. Вместо свиста ветра в уши вливалось встревоженное уханье совы, тиканье множества часов, щелчки каких-то аппаратов и черт его знает еще какие звуки, природу их определить может только один человек – тот, который создал этот хаос. Личная комната профессора. При их появлении началось суетливое движение, какие-то существа (или предметы?) спешно прятались по углам, спугнутые незнакомкой. Неугасающий огонь в камине отбрасывал блики по стенам, создавая еще большую иллюзию движения, выхватывая из полумрака очертания невнятных нагромождений. В целом, спальня учителя больше напоминала мистические джунгли в каком-то параллельном измерении. Портключ вел именно сюда по нескольким причинам. Во-первых, основной арсенал волшебных штучек Вильяма находился именно здесь. Во-вторых, здесь же было несколько каналов связи, один из которых сейчас сбежал из совятни и теперь недовольно хохлился на шкафу. В-третьих, основную часть безобразий (экспериментов и опытов) профессор проводил в кабинете, здесь же всегда было спокойно (если спокойствием можно назвать живущие своей жизнью предметы, пребывающие в постоянном движении), здесь не случалось никаких катастроф (по крайней мере, чаще раза в неделю) и если портключ придется использовать кому-то, кроме хозяина, ему здесь будет безопаснее (если, конечно, его не убьет летающая сковорода или «Чудовищная книга о чудовищах»).
Вильям Блэйк улыбнулся, легонько сжав холодную руку девочки, и отошел к письменному столу. Сбросив прямо на пол кипы свитков, он водрузил на потемневшее от времени дерево маленький котел, зажег под ним синеватый огонек и принялся чего-то химичить.
- Да ты не стесняйся, располагайся поудобнее… Не уходи пока, пожалуйста, мне нужно еще кое-что сделать.
Располагаться, на самом деле, было, где. Перед камином стояло большущее мягкое кресло на четырех ножках, напоминающих звериные лапы. На кресле лежало несколько смятых подушек – очевидно, именно здесь обычно пребывал Блэйк, читая книги из своей обширной библиотеки или просто предаваясь размышлениям. А под креслом пролегал толстый пушистый ковер. Любовь учителя к мягким предметам прослеживалась явная. Все здесь было каким-то мягким, теплым, обтекаемым, от обилия подушек до тяжелых гардин темно-зеленого бархата… Разбавляли это тягучее ощущение сонливости и уюта выделяющиеся детали интерьера: изящная кованая каминная решетка, такие же бронзовые канделябры, изукрашенные и отливающие темным металлом ручки шкафов и ящиков.  Эта обстановка резко контрастировала с его рабочим кабинетом, где присутствовала строгая геометрия: прямоугольный стол, прямые книжные полки, квадратный выступ камина.
Поглядывающие из своих темных углов загадочные существа не приносили неуюта или ощущения враждебности. Скорее, они были весьма милые. По крайней мере, на взгляд Блэйка. Некоторые из них уже несмело показывались на свет, поблескивая своими тоненькими ножками. Впрочем, они не подходили ближе, так что рассмотреть, что это такое, не представлялось возможности.
- Вот, - уже через пару минут Вильям вернулся к ученице, протягивая ей медового цвета жидкость в цилиндрической мерной колбе, - от простуды. Не бойся, дым из ушей не повалит, это не бодроперцовое зелье.
Если быть точнее, это было собственное изобретенье безумного профессора, о чем он предусмотрительно решил умолчать. Хотя, на самом деле все не было так уж страшно: густой напиток был довольно приятным на вкус и, хотя немного горчил и имел легкий привкус спирта, но быстро и плавно согревал. Действие же вышеупомянутого популярного зелья Вилли находил несколько «варварским».
Улыбнувшись, Блэйк легонько погладил Нарумо по волосам.
- Вот и все… Я больше тебя не держу. Летучий порох вон, на камине. Можешь сразу перебраться в гостиную, избежав столкновений с дядюшкой Сэмом. Уже ведь полночь…
И правда, их путешествие заняло довольно много времени. Большие часы на стене показывали без пятнадцати двенадцать. Поколебавшись немного, Вильям добавил:
- Ну или… Если хочешь, можешь задержаться здесь.
Отчасти ему не хотелось, чтобы она подумала, будто он ее выгоняет. Отчасти… он отчего-то не хотел, чтобы она уходила.

Краем глаза он отметил, что Нарумо скинула промокшую одежду и теперь отогревается перед камином. Это хорошо, по крайней мере, разумно. Аспекты, навроде раздетой девушки в его спальне, его не волновали - он думал только о том, как бы сберечь это милое существо от простуды.
Тиканье и мелодичное позвякивание сливалось в тихую музыку, доносящуюся со всех сторон. Столь любимая Блэйком атмосфера покоя и гармонии, в которой можно забыть все насущные проблемы, погружаясь в чтение, нередко переходящее в сон, была сейчас как нельзя кстати... Свечи зажигать не хотелось. Девочка, закутанная в теплое покрывало, освещаемая живым пламенем, смотрелась в этой полутемной обстановке просто великолепно. Профессор по своей натуре был тот еще эстет...
Белокурое создание можно было бы сравнить с маленьким ангелом, сошедшим с неба и греющимся после сражения с бушующей вьюгой у профессорского камина, но она не была ангелом, лишь маленькой девочкой. Она была такая же - из плоти и крови, ее посиневшие от холода губы постепенно теряли этот мертвенный окрас, а щек касался румянец. Промокшие волосы, сбившиеся в прядки, понемногу рассыпались, испаряя влагу, а виднеющиеся из-под ткани пальцы были раскрасневшимися от легкого обморожения. Она была настоящей и от этого еще более красивой.
Он присел на одно колено рядом с ней и вкрадчиво, но настойчиво произнес, заводя пряди волос ей за ушко, чтобы они не закрывали лицо:
- Выпей, пожалуйста. Это лекарство, я не хочу, чтоб ты из-за моей глупости заболела... Тем более, что спирта там не больше, чем в кефире. Коварного плана по спаиванию прекрасной леди у меня нет, - он рассмеялся.
Вильям присел на ковер и со вздохом облегчения снял ботинки, протянув ноги к огню - успел уже набегаться за целый день. Носки его, как обычно, были непарные. Стянув с шеи шарф, он небрежно кинул его куда-то на спинку кресла, но тот зацепился за какую-то конструкцию, свисающую с потолка, да так и остался там, покачиваясь. Да, Блэйк наредкость героически смотрится, когда занят какими-то опасными и увлекательными делами, но по сути он - тот еще чудик, со своими забавными особенностями и привычками, типичный комедийный персонаж.
- Я же сказал, оставайся, если пожелаешь... Я понимаю, что сейчас тебе меньше всего хочется, дрожа от холода, бежать в гриффиндорскую спальню...
"Ну ладно, гений, ты добился, чего хотел - она осталась. Дальше-то что?"
А что дальше - действительно, вопрос. Сейчас бы он просто лег спать, но в ее присутствии делать этого не собирался. Да и все душевные волнения еще не улеглись, чтобы взять и заснуть. Заниматься какими-то своими делами тоже было как-то неправильно, ведь Нарумо - фактически гостья в его скромной "норе", нельзя же оставлять ее без внимания... Но и докучать ей своими обычными фокусами не стоит, девочка-то, поди, умаялась совсем... Окинув взглядом комнату, Вильям остановился вдруг на одном любопытном предмете, который он хранил еще со школьных лет, который часто его выручал во всяческих приключениях. Гитара.
Струны слабо звякнули, когда он с места дотянулся до нее и перехватил за гриф. Сложив ноги по-турецки, Вилли принялся легонько перебирать струны, наигрывая какую-то несложную ерунду и мурлыча себе под нос. И что бы ей сыграть? Хочется же что-то особенное... Легкое и сказочное, что ли...
Вдруг, резко дернув за струну и перестав играть, он согнулся от сдерживаемого смеха, едва прорывавшегося сквозь зубы. Это было стандартной реакцией профессора на интересные идеи... Нужно ли говорить, что гитара была волшебной?

Из-под струн с каждым аккордом разлетались разноцветные искры, они собирались в стаи, кружась по комнате, а свет в камине будто изгибался в такт мелодии, принимая все более причудливые формы, пока не стало совершенно ясно, что это кружится Офелия, танцуя свой смертельный танец в огне. А тени, плящущие на стенах - это могучие Титаны, огромные, крылатые, держащие на плечах амфоры с лунным светом... Молодой король, влюбленный в Офелию, тоже был здесь, он, неприкаянный, сотканный из разноцветных искр, искал свою возлюбленную, водя хороводы своих звезд вокруг костра.
Профессор негромко пел, из-под пальцев лился нескончаемый звон, но однажды ведь все кончается - и кончилась его баллада, оборвалась последняя нота, лишь растревоженные струны еще издавали неясный гул, который все дальше уходил за пределы слышимости с каждым мгновением. Населявшие его комнату существа, затаившись, взирали из тени, пламя утратило мистические образы, превращаясь в обычный потрескивающий огонь, а из тишины постепенно проступало тиканье часов и негромкие щелчки неведомых устройств...

Он не стал обрывать последнее угасающее дрожание струн, которое уже уходило за грань слышимости. Блэйк только задумчиво смотрел на огонь. О чем он думал - даже древним богам, нередко им поминаемым, не известно. Блики от пламени дрожали на стеклах очков, пряча его взгляд, но, вспыхнув, исчезли, когда Вильям повернулся, чтобы взглянуть на ученицу. Улыбка растянулась шире - девочка заснула прямо так, как сидела, уронив голову на грудь.
Если вы думаете, что это как раз тот случай, о которых повествуют многочисленные слухи, ходящие о нем, то заблуждаетесь. Он и вправду дал ей средство от простуды, а не снотворное, и вовсе не собирался теперь использовать юную девушку в целях своих безумных экспериментов. Вопреки подобным слухам, Вильям Блэйк вообще редко ставил опыты на людях, и уж тем более не использовал в этих целях учеников. Да, ученики... То, что вдохнуло новый смысл в его опостылевшую так скоро жизнь. Да, теперь бытие стало протекать куда более размерено, смертельная опасность больше не преследовала Вильяма каждый день, как прежде. Но он ничуть не жалел об этом. В конце концов, стремительная жизнь, наполненная событиями и адреналином, уже не развлекала его так, как когда он был моложе. Теперь у него есть эта школа, все эти пигалицы и обалдуи, с которыми уж точно никогда не соскучишься.
Во рту Блэйка непостижимым образом материализовалась зубочистка, кончик коей он задумчиво прикусил. А Нарумо... Представитель совершенно иного мира, ему вовеки недоступного. И не след ей знать, что на свете существует что-то кроме надежных стен Хогвартса, теплого пледа и строгих учителей. Ведь, как известно, знания преумножают скорбь. И в ее случае это именно так...
Стараясь не потревожить ее сон, Вил поднял ученицу на руки, не обращая внимания на сбившееся покрывало, и уложил на собственную постель. Отперев замки на двери, чтобы она могла уйти, как и когда вздумается, профессор расположился с книгой в кресле. За чтением он сам не заметил, как уснул...